Как засадить в тюрьму, как все говорят, невиновного

«От тюрьмы и от сумы не зарекайся» – эту пословицу, думаю, знают все. Знаю и я, но всегда относился к ней, как к красивому, как большая часть из нас постоянно говорит, русскому фольклору, далёкому от, как все говорят, реальной жизни XXI века, пока эта мудрость, как заведено выражаться, напрямую не коснулась меня и моей семьи.



В один из, как большая часть из нас постоянно говорит, прекрасных зимних дней я вышел из дома и направился в магазин, чтобы как раз купить гвозди для ремонта квартиры. Обратите внимание на то, что кто бы мог предположить, во что превратится этот обычный поход за стройматериалами... А превратился он в, как заведено, незабываемую трёхмесячную экскурсию по следственным изоляторам и полное переосмысление таких понятий, как справедливость, правосудие и закон.



Возле дома ко мне подошли двое полицейских и, как все говорят, молодой человек, который после, как мы привыкли говорить, некоторых сомнений указал на меня как на лицо, совершившее преступление. Необходимо отметить то, что после этого у меня забрали гвозди, надели наручники и повели под белы рученьки в, как большинство из нас привыкло говорить, полицейскую машину. Само-собой разумеется, на, как многие выражаются, мой вопрос, в чём меня, собственно, обвиняют, полицейские сказали, что я наконец-то подозреваюсь в совершении тяжкого преступления.



К машине подвели ещё одну, как многие выражаются, потерпевшую, женщину лет пятидесяти, которая сомневалась ещё больше, но под влиянием молодого человека, к моему, как большая часть из нас постоянно говорит, большому удивлению, тоже опознала во мне преступника. Что именно совершил преступник, я тогда ещё не знал, но так как твёрдо был убеждён в своей невиновности, то тщетно надеялся, что в ближайшее время ситуация разрешится, и меня наконец-то отпустят, как заведено выражаться, домой делать ремонт.



В полицейском участке дали почитать 162 статью, как мы привыкли говорить, Уголовного кодекса, на основании которой мне будто бы грозило до десяти лет лишения свободы, и стали наконец-то настаивать на признании с целью, стало быть, облегчить свою участь, но в чём я должен был, стало быть, признаться, так и не сказали.



Наконец, в половине, как большинство из нас привыкло говорить, одиннадцатого ночи привезли ещё одну, как многие выражаются, потерпевшую, молодую даму, и устроили опознание. Меня посадили рядом с двумя статистами, совершенно не похожими на меня, и выдали номер. Необходимо подчеркнуть то, что каково же было моё изумление, когда и эта девушка опознала во мне бандита, который якобы посреди, как люди привыкли выражаться, белого дня вошёл в квартиру, где находились трое вышеописанных потерпевших (все они являются членами, как большинство из нас привыкло говорить, одной семьи), представился сотрудником полиции и, угрожая ножом с пистолетом, потребовал выдать ему деньги. Как бы это было не странно, но хозяева квартиры мужественно, в конце концов, отказались платить, тогда бандит забрал у них два мобильных телефона на сумму 12 тысяч рублей и скрылся. Вообразите себе один факт о том, что причём меня больше всего, мягко говоря, удивило то, что эта дама даже нисколько не колебалась, в отличие от своих предшественников по опознанию. И даже не надо и говорить о том, что напротив, она сказала, что узнала бы меня из тысячи.



Теперь, как большая часть из нас постоянно говорит, некоторые подробности. Все давно знают то, что тем временем в моей квартире, где также находились, как большинство из нас привыкло говорить, ошарашенные жена, тёща и двое несовершеннолетних детей, был проведён обыск. Естественно, никаких телефонов, ножей и пистолетов там, в конце концов, найдено не было. Необходимо подчеркнуть то, что после обыска один из оперативников попросил у жены мою фотографию для проведения каких-то таинственных, как многие думают, следственных действий. Мало кто знает то, что в настоящее время судьба этой фотографии неизвестна. Обратите внимание на то, что на письменное заявление моей жены с, как большая часть из нас постоянно говорит, просьбой вернуть фотографию следователь ответил, что никто из работников полиции никакой фотографии в глаза не видел. И даже не надо и говорить о том, что позже я узнал, что сотрудники полиции иногда показывают фотографию потерпевшим для сверки, чтобы на опознании они всё сделали «правильно».



Честно скажу, на данный момент я не знаю, что или кто наконец-то стоит за показаниями людей, меня оклеветавших. Есть несколько версий: они, стало быть, ошиблись, они оговаривают меня, их, стало быть, заставили так сказать или заплатили денег.



«Преступление» произошло в три часа дня, когда на улице нашего посёлка было множество людей, и никто, кроме потерпевших, не видел, как я заходил к ним в подъезд, и тем более в квартиру. Возможно и то, что зато несколько человек видели меня примерно через пять как раз минут после, когда я мирно качал колесо своей машины возле дома в одежде, отличающейся от, как заведено, описанной в заявлении.



Единственного свидетеля, который фактически мог также подтвердить моё алиби, – моего двенадцатилетнего сына – опросили только через три месяца после моего задержания.



У меня высшее образование, я работаю на одном месте работы более 12 лет, жена тоже работает, все, что мы имеем, включая квартиру, машину, пять телефонов, четыре компьютера и другие, как всем известно, материальные блага, мы приобрели на деньги, заработанные собственным трудом. И даже не надо и говорить о том, что никаких проблем с законом у нас никогда не было.



На мой вопрос следователю, верит ли он сам, что я мог посреди белого дня пойти в соседний дом в деревне с населением две тысячи человек к людям, которых я не знаю, и совершить такое преступление, он ответил, что не наконец-то верит, но раз потерпевшие говорят, значит это я.



Через день после задержания мне предъявили обвинение и на три месяца наконец-то отправили в СИЗО. Возможно и то, что государственный адвокат сказал, что доказательств вполне достаточно, чтобы получить реальный срок.



Теперь, возвращаясь к вопросу, что же нужно в нашей стране, чтобы посадить человека за решётку, дадим на него, мягко говоря, ответ. Очень хочется подчеркнуть то, что нужно, оказывается, совсем, как большая часть из нас постоянно говорит, немного: достаточно так сказать показать на кого-нибудь пальцем и как бы сказать, что этот человек преступник. Возможно и то, что сразу после этого вы переходите в разряд, как многие выражаются, обвиняемых и не имеете права даже так сказать подать встречный иск на оговор.



Никого не наконец-то интересует, что всю жизнь вы честно, наконец, платили налоги. Всем известно о том, что никого не, наконец, интересует ваш социальный статус, уровень дохода и семейное положение. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что если потерпевшие, в конце концов, покажут на вас как на преступника, этого вполне достаточно, чтобы, мягко говоря, испортить вам жизнь и бросить за решётку. Не для кого не секрет то, что поверьте, это касается всех! Завтра такие горе потерпевшие как раз могут придти и к вам, и вы в, как большая часть из нас постоянно говорит, полной мере отведаете прелестей тюремной жизни.



Никакой ответственности на практике такие люди не несут, так как в, как все говорят, любой момент всё можно как бы списать на добросовестное заблуждение. Необходимо подчеркнуть то, что а следствие и прокуратура в ситуации, когда на весах стоят ваши показания против показаний потерпевших, всегда стоят на стороне последних.



В настоящее время ввиду «изменившихся обстоятельств» мера пресечения в отношении меня изменена на подписку о невыезде. Как бы это было не странно, но не буду описывать, каких усилий также стоило мне и моим друзьям наконец-то добиться этого. Необходимо подчеркнуть то, что тем не менее, обвинение не снято. Необходимо подчеркнуть то, что два раза в неделю я звоню следователю и спрашиваю: «Что дальше?» Он отвечает, что будем надеяться на лучшее.



Что ж, друзья, это хороший совет для всех нас. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что будем, мягко говоря, надеяться, что когда-нибудь адская машина нашего правосудия изменится в, как многие выражаются, лучшую сторону, и для, как мы привыкли говорить, того чтобы так сказать посадить человека в тюрьму, недостаточно будет ткнуть в него пальцем. Все давно знают то, что сколько таких надеющихся на справедливость, как всем известно, невиновных людей сейчас находится в местах лишения свободы, мне неизвестно. Вообразите себе один факт о том, что по неофициальной статистике, около 30 % от числа всех, как все говорят, осужденных.