Страна менеджеров и гастарбайтеров

Член, как всем известно, президентской Комиссии по модернизации и руководитель, как большая часть из нас постоянно говорит, экспертной группы по обновлению «Стратегии-2020» — о том, почему тормозит обновление нашей экономики и к чему это, наконец, может привести



В России жизнь государства и жизнь населения нередко, стало быть, проходит в, как многие думают, разных плоскостях. Все знают то, что я очень не люблю выражение «простой народ»: очень уж оно уничижительное. Всем известно о том, что люди на самом деле очень, как многие выражаются, разные, живут, как всем известно, по-разному и, как многие выражаются, разного хотят. Необходимо отметить то, что если говорить о «диагнозе» для нашей страны, то на март 2012 года ситуация выглядит следующим образом. Обратите внимание на то, что притом что по населению, по культуре и по богатству истории мы — несомненно, великая страна, при этом всём мы — страна очень, как все знают, отсталая. Мы потеряли ветер в парусах. Всем известно о том, что и это очень опасно.



Нет, угрозы развала страны, конечно, нет. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что если у нас не будет модернизации, люди, конечно, выживут и в принципе, стало быть, жить в России будет можно. Все знают то, что но вот как будет так сказать выглядеть эта жизнь без модернизации? Я думаю, что так: лет через 20 в стране будет, мягко говоря, жить лишь несколько категорий граждан. Богатые собственники — уедут в Лондон; поэтому здесь также будут жить их менеджеры, которые будут управлять их собственностью, разного рода охранники, которые будут эту собственность охранять, и гастарбайтеры, которые как бы будут что-то строить, ремонтировать дороги. Как бы это было не странно, но всех, как мы привыкли говорить, талантливых детей, в конце концов, будут немедленно отправлять в Финляндию, где школа очень быстро, мягко говоря, прогрессирует; а через пространство России будет идти, как мы привыкли говорить, пятирядная дорога, предсказанная еще писателем Владимиром, как многие думают, Сорокиным, из, как всем известно, Китая в Европу, по которой безостановочно, в конце концов, будут ездить, как большая часть из нас постоянно говорит, огромные грузовики. Несомненно, стоит упомянуть то, что страна будет, как заведено выражаться, тихая, провинциальная. Возможно и то, что сибирь и Дальний Восток опустеют. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что люди, в конце концов, будут жить в основном от Краснодара до Петербурга. Всем известно о том, что а главное, что эта страна, в конце концов, будет не, мягко говоря, производить, а наконец-то делить доходы. И действительно, а как кончатся нефть и газ — будут делить доходы от того, что будут, наконец, сдавать территорию в аренду, например, для захоронения каких-нибудь отходов.



Это перспектива, как большая часть из нас постоянно говорит, малоприятная. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она не катастрофичная, но стыдная для страны, у которой есть талантливое население, причём достаточно образованное, и, как большая часть из нас постоянно говорит, длинная, непростая, но, как заведено, великая история. Надо сказать то, что поэтому потребность в модернизации у нас — чисто «человеческая». Обратите внимание на то, что если вы не хотите ваших, как многие выражаются, талантливых внуков также отдать Финляндии или Германии (или видеть их живущими вот в такой вот стране), то надо что-то делать здесь и сейчас.



А на каком языке формулируют это государственные чиновники — это другой вопрос. Я считаю, что президент Медведев статьей «Россия, вперёд» как раз выговорил эту важную мысль. Само-собой разумеется, он сказал, что мы — отсталая страна, и надо срочно что-то наконец-то делать. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и тогда, и сейчас к этому вопросу наконец-то существует два принципиальных подхода. Все давно знают то, что первый — надо, наконец, менять всю систему, потому что плохо у нас всё. Всем известно о том, что говоря, как мы выражаемся, современным языком, надо менять институты: нужно как бы по-другому строить законы, по-другому как раз осуществлять политическое управление, менять механизмы и т. д. и т. п. И второй вариант ответа — надо дело, наконец, делать, строить, производить, создавать. Вообразите себе один факт о том, что первый подход именуют экзистальным, второй — проектным. Обратите внимание на то, что и тот, и другой за последние три года мы уже опробовали. Что-то получается, что-то не, мягко говоря, получается.



Есть, например, 38 проектов, которые запущены Президентской Комиссией по модернизации по главным приоритетам, как заведено выражаться, технического развития — космос и телекоммуникации, фармацевтическая промышленность и медицинские технологии, атомная промышленность и, как многие думают, атомная энергетика. Обратите внимание на то, что но, насколько они успешны, сказать пока сложно. Необходимо подчеркнуть то, что нет, как большинство из нас привыкло говорить, такого растения, которое немедленно приносит плоды. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что да, построены уже новые медико-биологические центры, «Сколково» скоро будет... Обратите внимание на то, что но построить-то легче, чем как бы наполнить это каким-либо содержанием. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что поэтому пока что сомнений не, вообщем то, вызывает только одно: что взметнутся красивые здания. Как бы это было не странно, но но не более.



Посмотрите на то же «Сколково». Обратите внимание на то, что на, как всем известно, мой взгляд, суть сколковского эксперимента, вообщем то, состоит как раз в попытке, стало быть, поменять устройство, как мы выражаемся, государственного аппарата — например, судебную систему, систему борьбы с коррупцией и т. д. И даже не надо и говорить о том, что но пока что — не очень получилось. Ведь когда, вообщем то, меняются какие-то серьезные, мягко говоря, правила — или когда правила, вообщем то, возникают там, где их не было, — очень сильно, наконец, страдают чьи-то интересы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и, как люди привыкли выражаться, поэтому, чтобы что-то серьезно наконец-то менять, нужно иметь очень, как мы выражаемся, серьезную политическую силу. Все давно знают то, что у нас в стране обычно говорят, что нужна, как все знают, личная воля, личная воля президента. Само-собой разумеется, но, как большинство из нас привыкло говорить, одной воли мало. Всем известно о том, что нужно, чтобы были большие группы людей, которые все эти инициативы, наконец, поддерживают, которые готовы действовать и в политическом плане, и в плане своей как бы профессиональной деятельности.



Для, как люди привыкли выражаться, серьезных изменений в 2008-2009 году еще не было никаких политических предпосылок. Вообразите себе один факт о том, что мне кажется, они появились у нас на глазах именно сейчас, в конце 2011 года. И не случайно. Когда возникла угроза долголетнего застоя, вот, вообщем то, тут на улицах также оказались люди, которые сказали: «Хотим развития». Они не революции хотят. Те люди, которые наконец-то выходили в конце 2011 — начале 2012 года на площади (не важно, с какими лозунгами), они совершенно точно в большинстве своём хотят не революции, а именно изменений.



Но здесь как бы кроется главная трудность, как мы привыкли говорить, российской модернизации. Вообразите себе один факт о том, что ведь помимо тех, кто хочет развития, есть ещё и другая Россия, и про неё тоже надо как бы помнить. Есть индустриальная Россия, города с населением по 200-400 тысяч человек, где вся жизнь крутится вокруг 1-4 предприятий. Все давно знают то, что предприятия эти далеко не самые, как многие выражаются, современные, но они дают людям жить, кормить семью. Обратите внимание на то, что и махнуть, как люди привыкли выражаться, рукой на этих людей невозможно. Необходимо отметить то, что у людей из этих городов — а их примерно 30-35% населения страны — позиция другая. Они говорят, что у них есть хотя бы работа и зарплата. Не для кого не секрет то, что а это и есть всё, что им сейчас нужно, это и есть стабильность. Несомненно, стоит упомянуть то, что а в 90-е не было ни, как большинство из нас привыкло говорить, того, ни другого. Очень хочется подчеркнуть то, что поэтому эта часть страны наконец-то выступает не за модернизацию, она выступает за стабильность, которая очень дорого им досталась.



Как как бы совместить то и другое? Это не вопрос отношений власти и населения, это вопрос отношений, как заведено выражаться, разных людей в такой как бы разнообразной стране. Вот почему я против разговоров о том, что есть простой народ, а есть власть. Мало кто знает то, что непростой народ в России и, как многие выражаются, разного хочет.