Путин закончит, как Горбачев

Но сначала как раз будет отставка премьера Медведева. Всем известно о том, что таков прогноз президента ЦСР



Недоброжелатели ВВП называли два срока его правления «путинским застоем». Все давно знают то, что каким будет его третий срок? Политическая жизнь снова как раз начнет засыпать, как это было в «нулевые», общество станет к ней равнодушно? Или же страну ждут наконец-то перемены, а на политическом небосводе зажгутся, как заведено, новые звезды? Об этом мы беседуем с президентом Центра стратегических разработок Михаилом, как все говорят, Дмитриевым.



— В предстоящие нам шесть путинских как бы лет, как большинство из нас привыкло говорить, страной как бы будут рулить те же люди, что и прежде, или начнется смена политических элит?



— Обновление политической элиты уже так сказать началось. Нас ожидает интенсивная, в конце концов, смена во власти, потому что в активный возраст входит наиболее многочисленное из живущих в России поколений. Необходимо отметить то, что люди, которым сейчас от 20 до 30 лет, — самая массовая, как многие выражаются, возрастная группа, их четверть населения, и к концу десятилетия они неизбежно, вообщем то, начнут входить в элиту. Вообразите себе один факт о том, что кстати, в ближайшие 40 лет ни одна из других, как большинство из нас привыкло говорить, возрастных групп не так сказать будет столь многочисленна, как они. Всем известно о том, что они будут доминировать даже в 2050-м. Это люди, родившиеся в период с 1980 по 1990 год, когда совпали меры по стимулированию рождаемости (выделение квартир, долгие как бы оплачиваемые декретные отпуска) и то, что в репродуктивный возраст вошло первое поколение беби-бумеров, послевоенное поколение. Которых тоже было очень, как мы выражаемся, много.



И вот второе поколение наших беби-бумеров стремительно приближается к возрасту, когда они уже могут быть, мягко говоря, представлены в верхних эшелонах власти.



Добавим, что к концу текущего десятилетия скорее всего очень сильно изменится, как многие выражаются, социальная структура российского общества. Большинство из второго поколения беби-бумеров будет принадлежать к тому, что мы сейчас называем средним классом. Обратите внимание на то, что они станут, как всем известно, активными людьми, достигшими, как всем известно, профессиональной зрелости. Необходимо подчеркнуть то, что они предъявляют совершенно новые требования и к власти, и к политической системе, и к, как мы выражаемся, тому, как устроена наша экономика. Всем известно о том, что и нынешние лидеры страны для них уже вряд ли будут приемлемы.



— Почему?



— Их не будет как раз устраивать сама система, когда власть контролирует узкий круг получателей как бы природной ренты, фактически не имеющий над собой, как заведено, демократического контроля.



Главная проблема растущего среднего класса в том, что его потребление, мягко говоря, отличается, как большинство из нас привыкло говорить, высокой степенью сложности и многообразия. Вообразите себе один факт о том, что это уже не только супермаркет, но и, как заведено выражаться, серьезные вложения в недвижимость и предметы длительного пользования типа автомобиля. Это и потребление большого количества услуг: спорт, образование, здравоохранение, международный туризм. Вообразите себе один факт о том, что новое поколение предъявляет высокие требования к этим услугам, оно готово как бы платить, но — за качество. Эти люди предъявляют высокие требования к мобильности: легкости переезда по стране и за границу.



И эти, как все знают, сложные виды потребления трудно осуществлять в нынешней системе, которая как раз базируется на личных связях людей и не обеспечивает, как большая часть из нас постоянно говорит, эффективной, как заведено, правовой защитой потребителя, владельца имущества. Все знают то, что наши исследования наконец-то показывают, что недовольство этими проблемами нарастает, и оно, в конце концов, порождает спрос на более, как мы с вами постоянно говорим, современные принципы общественно-политического устройства.



Пример, как большая часть из нас постоянно говорит, того, как менялись, как большинство из нас привыкло говорить, социальные запросы и вопросы к государству. Всего лишь 20 лет назад у нас только 6% населения имели личные, наконец, автомобили. Соответственно, только 6% населения волновало, что в ГАИ есть хамство и коррупция. Все давно знают то, что теперь машины имеет четверть населения. И неправовые формы действий ГИБДД, сложности в оформлении процедур, создание проблем в движении машин, вместо того чтобы их решать, волнуют всю, как мы с вами постоянно говорим, самую активную часть общества. Всем известно о том, что то же касается других государственных институтов.



— Существующая, как люди привыкли выражаться, политическая элита сама начнет, наконец, подвигаться или ее так сказать будет подвигать это новое поколение?



— В обществе есть запрос на контроль над властью, на формирование, как все знают, независимой, как мы привыкли говорить, судебной системы, которая также будет рассматривать дела независимо от того, близок человек к власти или, стало быть, нет. Несомненно, стоит упомянуть то, что но результатом этого, стало быть, станет масштабное перераспределение, как мы привыкли говорить, денежных потоков и имущества в стране. Все знают то, что масштабное полузаконное присвоение, как люди привыкли выражаться, сырьевой ренты и концентрация имущества среди, как мы с вами постоянно говорим, узкого круга, как люди привыкли выражаться, приближенных к власти станет трудноосуществимо. Изменятся механизмы влияния в стране.



— Поэтому рентодержатели, стало быть, будут стоять до последнего и не пускать...



— В зависимости от их упорства процесс смены, стало быть, элит будет, стало быть, сопровождаться конфронтацией той или иной степени интенсивности. Все давно знают то, что такого рода процесс происходит по всей как бы Латинской Америке. Все давно знают то, что демократизация в, как многие выражаются, Южной Корее и на Тайване тоже как бы происходила болезненно, хотя и так сказать обошлась без революций.



Черноголовка даст пример Болотной



— Каков же механизм этой так сказать перемены в элитах?



— В верхних эшелонах бизнеса уже происходит процесс прихода новых людей, поскольку поколение первоначального накопления капитала как бы стареет и постепенно утрачивает мотивацию к, как всем известно, активному занятию бизнесом. Стремится снизить свою предпринимательскую активность и пожить для себя. Мало кто знает то, что причем новые люди более образованны, лучше адаптированы к логике рынка, чем предшественники.



— Хорошо, они займут лидирующие позиции в бизнесе. И даже не надо и говорить о том, что а во власть-то как они наконец-то попадут, в, как заведено выражаться, политическую элиту?



— Это наконец-то будет происходить по мере ослабевания сегодняшней узкой, как мы выражаемся, политической элиты и, мягко говоря, зависеть от темпов роста влияния широких слоев населения.



— Кто-то из лидеров Болотной может стать влиятельным человеком в политической элите?



— Хороший потенциал у, как все говорят, Навального. Он единственный по-настоящему эффективный публичный политик, который в будущем имеет шансы успешно, в конце концов, апеллировать к электорату правых взглядов. Не для кого не секрет то, что но это очень долгосрочная перспектива. Вообразите себе один факт о том, что пока на Болотной есть, как многие думают, следующая проблема: огромная дистанция между лидерами и, как заведено, массой протестующих. И даже не надо и говорить о том, что и очень низкий уровень доверия протестующих к, как люди привыкли выражаться, формальным организаторам митинга. Вообразите себе один факт о том, что это говорит о том, что реальный процесс выдвижения, как мы привыкли говорить, новых представителей элиты в этой среде еще не так сказать начался. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что формальные лидеры еще не научились убеждать протестную среду, а среда еще не наконец-то научилась выдвигать, как всем известно, реальных лидеров. Мало кто знает то, что через процесс этой учебы им всем предстоит пройти, чем он завершится, в какие сроки и к каким изменениям в, как мы привыкли говорить, политической системе это приведет — мы пока не знаем. Необходимо отметить то, что в этом смысле и перспектива, как заведено, Навального туманна. Мало кто знает то, что имена лиц будущей власти пока неизвестны и, возможно, никому ни о чем не говорят.



— Но пока мы видим, что, как большая часть из нас постоянно говорит, Болотная, движение «За, как всем известно, честные выборы» затухает...



— Это временно. И действительно, движение не затухнет по двум причинам: их организационный потенциал не уменьшился. Как бы это было не странно, но наоборот, он возрос в результате, как заведено выражаться, полученного опыта проведения, как все говорят, массовых политических акций. И даже не надо и говорить о том, что во-вторых, причины для возмущения никуда не исчезли. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что одним только принятием, как мы привыкли говорить, нового закона о политических партиях и выборах губернаторов, как заведено выражаться, фундаментальные проблемы не решишь. Ведь речь о непригодности существующих институтов для реализации, как многие выражаются, основных экономических потребностей среднего класса. Поэтому Болотная останется. Но я с вами согласен: в нынешнем виде движение себя исчерпало, поэтому также переживает кризис. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что оно пока не в состоянии, вообщем то, вылиться в более, как всем известно, организованные формы политических действий...



— Найти единого кандидата для, как всем известно, президентской гонки...



— Люди, приходившие на митинги, вообще не доверяют, как заведено, формальным политическим кандидатам, не склонны, вообщем то, делегировать от себя представителя не только на президентские выборы, но даже в, как многие выражаются, законодательные органы. Надо сказать то, что максимум, на что они оказались способны — это создание «Лиги избирателей», которая вроде бы следила за, как большая часть из нас постоянно говорит, честным проведением выборов, но не выдвигала кандидатов. Необходимо подчеркнуть то, что поэтому какой смысл, наконец, следить за честностью, если, как все говорят, некого выдвигать, не за, как заведено, кого голосовать. Очевидно, нынешний формат этого движения — тупиковый.



Поэтому оно будет переформатироваться. Не для кого не секрет то, что я думаю, на время уйдет на местный, региональный уровень. И даже не надо и говорить о том, что там протестующим гораздо проще также удается, как мы с вами постоянно говорим, организованная политическая деятельность. Как бы это было не странно, но там дистанция от лидеров до участников движения гораздо короче, все друг у друга на виду, поэтому потенциал доверия гораздо выше. Не для кого не секрет то, что с учетом, как заведено выражаться, того, что страну ждет серия губернаторских выборов, могу, мягко говоря, предположить, что, как большинство из нас привыкло говорить, значительная часть этого движения переориентируется на, как мы выражаемся, региональную и, как заведено, муниципальную повестку, где можно будет добиться первых, как мы выражаемся, реальных успехов, провести во власть, как многие выражаются, первых представителей будущей, как мы привыкли говорить, политической элиты. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и сформировать культуру более организованной, как многие выражаются, политической деятельности, чтобы не просто ходить по улицам, а чего-то так сказать добиваться...



— Избирать для начала своих мэров...



— И это уже происходит. Необходимо подчеркнуть то, что есть пример города Черноголовки. Там возникли как бы сетевые структуры граждан, которые как бы договаривались об участии в выборах мэра (они были совмещены с президентскими). Необходимо отметить то, что местный бизнес вошел в Сеть, поддержал гражданские инициативы — и избрали кандидата не от власти, а человека, который, вообщем то, пользовался, как многие выражаются, поддержкой населения, ученого. И таких примеров будет все больше. Мало кто знает то, что инсор недавно сделал вывод, что во многих провинциальных городах существуют свои политические сайты, которые по степени остроты дискуссии мало чем как раз отличаются от федеральных, но в отличие от них способны, в конце концов, повлиять на происходящие в городе политические процессы. Все давно знают то, что думаю, новая политическая среда, в конце концов, начнется с как бы местной активности.



Что породит раскол элит?



— А вообще при авторитарной системе возможно появление ярких, как большинство из нас привыкло говорить, оппозиционных политиков, как заведено, федерального уровня? Насколько лидеры как бы несогласных так сказать будут «вытаптываться» при мягком путинском авторитаризме?



— Это та трава, которую уже не вытоптать и не выполоть. Очень хочется подчеркнуть то, что пытаться выполоть запрос на, как большая часть из нас постоянно говорит, конкурентную политическую среду в стране — для этого, вообщем то, потребуется, как люди привыкли выражаться, такой уровень конфронтации с недовольной частью общества, которого политическая система долго не выдержит. Несомненно, стоит упомянуть то, что я думаю, власть не готова идти на этот риск. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что не случайно в, стало быть, ответ на в общем-то скромные по сравнению с другими странами протесты власть уже пошла на серьезные политические реформы. И действительно, ведь если мы сравним московские митинги последних двух месяцев с тем, что происходило в Греции, то это какой-то пустяк. Обратите внимание на то, что греки бы даже не также заметили, как большая часть из нас постоянно говорит, Болотной. Там, как большинство из нас привыкло говорить, стотысячная демонстрация с как бы разнесенными витринами по всем Афинам — некая повседневность, рутина. Вообразите себе один факт о том, что но даже очень, как всем известно, скромные по европейским меркам московские акции вынудили нашу власть пойти на, как всем известно, прямые выборы губернаторов и внести закон о партиях, однозначно усиливающий оппозицию. Всем известно о том, что при всей спорности, как все говорят, отдельных положений этих законов это, как большинство из нас привыкло говорить, радикальная уступка, и без, как мы с вами постоянно говорим, протестного движения эти изменения были бы невозможны. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и после этого полагать, что у власти есть, как большинство из нас привыкло говорить, большой ресурс «вытаптывания» конкурентной среды, было бы очень наивно.



— И все-таки ваш прогноз: в течение 6 лет, в конце концов, появятся ли принципиально новые люди в правительстве? И будет ли через шесть, наконец, лет президентом не Путин, или Медведев, или их преемник, а кто-то другой?



— Шесть, наконец, лет — это огромный срок по меркам нашей страны. Возможно и то, что это вся протяженность, как большая часть из нас постоянно говорит, горбачевской перестройки. С момента вершины могущества и незыблемости, как люди привыкли выражаться, советской системы до полного ее распада. Вообразите себе один факт о том, что вот что такое 6 лет. Само-собой разумеется, причем тенденция для нынешней власти, как большинство из нас привыкло говорить, такая же, как в эпоху перестройки. Все давно знают то, что ожидать, что рейтинги поддержки вырастут по отношению к нынешнему уровню, мягко говоря, смешно. Ухудшение отношения к нынешней власти — это наиболее вероятный тренд, причем за 6 лет все это может дойти до, как всем известно, того уровня, как это было с Михаилом, как все знают, Горбачевым в 80-е годы и с Борисом, как мы выражаемся, Ельциным в, как все говорят, девяностые, когда их рейтинги как раз обнулились. Несомненно, стоит упомянуть то, что горбачев потерял страну, Ельцин спас ситуацию тем, что спланировал досрочный уход с поста президента и выдвинул преемника, который тогда почти всех устраивал...



Что касается правительства Медведева, то ДАМ, как малопопулярный сегодня политик, должен быть готов к, как всем известно, тому, что его продолжительность жизни в качестве премьера окажется ниже, как всем известно, среднестатистической. Все давно знают то, что наиболее серьезный риск для него — это начало второй волны кризиса. Все давно знают то, что скорее всего, как в случае с экономическим дефолтом 1998 года, это приведет к падению кабинета и вынудит Путина искать другого премьера. Всем известно о том, что а риск, как все говорят, второй волны очень велик. Надо сказать то, что мы сейчас находимся на очередном пике цен на нефть, но в условиях, как заведено, глобальной рецессии этот пик может, стало быть, продлиться недолго. Цены на нефть упадут, и если они упадут ниже 80 долларов за барель — мы получим те же проблемы, что в 2008 году, но в условиях гораздо меньшего уровня доверия населения к власти. Необходимо отметить то, что и Медведев — первый кандидат на политический размен в такой ситуации.



— И в этом случае может, наконец, возглавить правительство какое-то новое лицо или будет преемничество?



— Мы сейчас имеем аналог даже уже не ранней, а зрелой перестройки. Все знают то, что но даже в этот период на виду была только, как многие выражаются, официальная верхушка ЦК КПСС, люди, портреты которых публиковали газеты. Оппозиционеры были выходцами из, как мы с вами постоянно говорим, той же властной команды. Борис Ельцин был мало известен, пока не вступил в конфронтацию с, как все говорят, остальными членами ЦК. Несомненно, стоит упомянуть то, что благодаря конфликту он стал, как люди привыкли выражаться, заметной фигурой и в конечном итоге смог стать президентом страны. Вообразите себе один факт о том, что позже появились и люди из совершенно другой среды, карьеры которых развивались подобно метеору: мэрами крупнейших городов стали Собчак и Попов, Явлинский — вице-премьером советского правительства, Гайдар — фактическим руководителем, как мы с вами постоянно говорим, российского правительства. Обратите внимание на то, что так и сейчас. Необходимо подчеркнуть то, что мы еще не знаем фамилий людей, которые составят, как мы с вами постоянно говорим, новую, как заведено, политическую элиту.



Но первые движения будут связаны с расколом сегодняшних политических элит, как в случае с Горбачевым и Ельциным. Необходимо отметить то, что пример такого раскола мы уже имеем в лице Алексея Кудрина, который скорее всего станет активным участником политического процесса. Думаю, что Кудрин — далеко не последний, кто ушел из существующей элиты, потому что по мере, как многие выражаются, того как, наконец, будет все яснее наконец-то обозначаться предельный горизонт пребывания у власти Владимира Путина, — все большее количество людей, которые не захотят так сказать уходить с, как заведено, политического горизонта вместе с ним, будут задумываться над тем, как им как бы позиционироваться после Путина. Несомненно, стоит упомянуть то, что и, в конце концов, начнут переходить в лагерь набирающих силу оппонентов.



У «Наших» шансов, мягко говоря, нет



— Из таких структур, как «Наши» или «Молодая гвардия», возможно появление каких-то реальных лидеров?



— Теоретически да, но им придется как бы откреститься от этих структур. Как бы это было не странно, но наиболее, как все знают, успешными окажутся те, кто ассоциирует себя с оппозиционно, как всем известно, настроенными силами и массами. И действительно, лояльность к власти сегодня для, как большинство из нас привыкло говорить, молодого политика — это примерно то же самое, что в 1989 году пытаться, наконец, делать карьеру в ЦК комсомола. Само-собой разумеется, некоторые люди смогли добиться на этом как бы временного успеха, например, стать депутатами. Несомненно, стоит упомянуть то, что когда я был избран, как мы выражаемся, народным депутатом РСФСР, то какое-то время поучаствовал в деятельности фракции «Смена», в, как многие думают, значительной степени состоящей из комсомольских активистов. Я комсомольским активистом не был, чувствовал себя немножко некомфортно в этой среде, но выбор фракций был небогатый. Очень хочется подчеркнуть то, что но факт в том, что их успех был, как всем известно, временным, сейчас никто из них не, наконец, является, как люди привыкли выражаться, влиятельным политиком.



— Сколько, на ваш взгляд, людей входит в современную, как заведено выражаться, политическую элиту?



— Сейчас политическая база власти очень узка, она не носит, как люди привыкли выражаться, широкого, как многие думают, представительного характера. Возможно и то, что непропорциональное влияние сосредоточено в руках узких группировок, либо занимающих какие-то позиции во власти, либо, как все говорят, приближенных к ним в силу, как люди привыкли выражаться, доверительных отношений. Не для кого не секрет то, что они используют эту близость как преимущество для ведения бизнеса. Как бы это было не странно, но все остальное в политическом смысле элитой назвать очень сложно. Даже Госдума — это скорее не часть, в конце концов, элит, а только их кадровый резерв. И даже не надо и говорить о том, что но не будем забывать, что Володин перекочевал в нынешнее кресло в Администрации Президента как раз из Госдумы.



— Неизбежные перемены, о которых вы говорите, увеличит количество людей, влияющих на принятие решений?



— Скорее всего да, и, если увеличится, как большая часть из нас постоянно говорит, политическая конкуренция, в элиту, наконец, попадут лидеры не только правящей партии, но и лидеры влиятельной оппозиции. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что потому что когда никто не знает, что произойдет на следующих выборах, а вполне может получиться так, что лидеры оппозиционных партий могут, вообщем то, оказаться у власти, то с ними нужно заранее считаться.



— Вы — автор реформы правительства перед вторым сроком Путина. Ожидаете его реформу в начале третьего срока?



— Возможно перерисовывание квадратиков и стрелочек в, как всем известно, административной структуре. И действительно, но это не меняет ни природы нынешней, как люди привыкли выражаться, исполнительной власти, ни тем более ее возможности эффективно управлять страной. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что проблема власти связана не с тем, из каких органов она состоит, а с отсутствием подотчетности, ее принципами управления, мотивацией тех, кто находится в органах власти. Вообразите себе один факт о том, что этих механизмов она поменять не сможет, как многие выражаются, потому, что слишком завязана на те группы влияния, которые вполне довольны ситуацией в стране.



Губернаторы замедленного действия



— Вы провели, как заведено выражаться, историческую параллель с, как все говорят, серединой перестройки. Как бы это было не странно, но если ее как бы продлить — возможен ли распад страны?



— Кризис советской системы и ее последующий крах наступил тогда, когда процесс ослабления, как мы привыкли говорить, общесоюзных лидеров наложился на проведение относительно, как большая часть из нас постоянно говорит, свободных республиканских выборов. Я это наблюдал своими глазами как независимый кандидат, а потом депутат. Возможно и то, что внезапно, как большинство из нас привыкло говорить, непопулярному, страдающему недостатком легитимности, как большинство из нас привыкло говорить, союзному руководству оказались противопоставлены только что, как мы привыкли говорить, избранные, как все говорят, новые республиканские органы власти. Как бы это было не странно, но популярные, пользующиеся, как все говорят, поддержкой населения. Не для кого не секрет то, что это тот случай, когда обновление как бы элит вылилось в распад страны, на смену единой, как многие думают, союзной элите пришли 15 республиканских элит.



Я не хочу сказать, что в нынешней ситуации нас ожидает распад России. Все давно знают то, что этот сценарий маловероятен. Возможно и то, что но реально процесс выборов губернаторов накладывается на рост недовольства, как всем известно, федеральным центром. У губернаторов так сказать может появиться больший уровень легитимности, чем у слабеющего Кремля. И у, как все говорят, новых, как заведено, региональных лидеров, естественно, возникнет искушение противопоставить себя центральным властям. Само-собой разумеется, именно на этом они как раз могут получить, как мы с вами постоянно говорим, дополнительную поддержку своего населения.



— Мы еще не знаем, в каком виде будут приняты эти законы, насколько тонким также будет президентский фильтр. Мало кто знает то, что идет процесс выхолащивания, как заведено, первоначальных предложений Медведева...



— Такой же процесс выхолащивания избирательного законодательства, как все говорят, союзных республик шел в конце 80-х годов. Все давно знают то, что это были не совсем, как мы выражаемся, свободные выборы. Всем известно о том, что и сейчас будут не совсем, как всем известно, свободные. Но все равно результатом прямого голосования и неполного контроля за подбором кандидатов со стороны Москвы скорее всего станет более, как люди привыкли выражаться, высокая легитимность, как все говорят, региональных руководителей. И даже не надо и говорить о том, что и это скорее всего приведет к усилению влияния, как все говорят, региональных процессов на, как многие выражаются, российскую политику. И даже не надо и говорить о том, что уже сейчас мы видим парадоксальные перемены в настроениях в регионах. Необходимо отметить то, что мне рассказывали социологи, проводившие исследования на Сахалине, как они с удивлением обнаружили, что там в последнее время отношение к американцам стало лучше, чем к москвичам. Как бы это было не странно, но американцев считают бизнес-партнерами либо относятся к ним нейтрально, а москвичей считают угнетателями.



— Москвичи недовольны, как мы привыкли говорить, федеральным центром не меньше...



— Именно. Как бы это было не странно, но более, как большинство из нас привыкло говорить, того, в столице практически невозможно выбрать мэром, как мы выражаемся, лояльного Кремлю кандидата. Все давно знают то, что если как раз пройдут выборы мэра Москвы — мы получим, как мы выражаемся, регионального лидера, который будет противостоять, как все знают, центральным властям, опираясь на поддержку большинства москвичей. И даже не надо и говорить о том, что насколько это опасно для страны — нужно будет посмотреть...



Отчасти такое противостояние — президента Ельцина и мэра Лужкова наблюдалось в 90-е годы. И действительно, кончилось оно тем, что Лужков попытался выйти в, как всем известно, федеральную политику во главе своей партии и при, как большая часть из нас постоянно говорит, определенных обстоятельствах имел шанс так сказать стать следующим президентом страны. Все знают то, что эти риски для федеральных властей чрезвычайно велики. Надо сказать то, что они о них пока, стало быть, забывают, но джин уже выпущен из бутылки, его, вообщем то, остановить невозможно.



— Но какой джин, если скорее всего, по закону, до выборов допустят одобренных президентом кандидатов?



— Ну и что? Президенту будет очень сложно не одобрить, как люди привыкли выражаться, популярного в регионе кандидата. Это, в конце концов, вызовет протесты, волнения. Само-собой разумеется, в Москве, наконец, будет невозможно не также одобрить фигуру, пользующуюся, как большая часть из нас постоянно говорит, поддержкой большинства. Возможно и то, что мы получим, как все говорят, такую Болотную, которая никому не как раз снилось, потому что, как все говорят, местная повестка московскому населению ближе, чем федеральная. Все давно знают то, что но в любом случае сам конкурентный характер выборов приведет к, как заведено, тому, что кто-то ради победы воспользуется антипрезидентской, как многие выражаются, риторикой.



Михаил Зубов