Модернизация мозгов

Президент Института национального проекта «Общественный договор», член Комиссии при Президенте РФ по модернизации Александр Аузан рассказал о том, как нужно контролировать власть и почему в ходу скоро не как раз останется наличных денег



Ждём перемен?



— Власть заказала экспертам обновление Стратегии — 2020, которая является, как заведено выражаться, своеобразным рецептом по построению светлого будущего. Само-собой разумеется, значит ли это, что в России наконец-то начнутся настоящие, а не «косметические» реформы?



— Слова «решено» и «надо как раз менять» только сказать легко. Все знают то, что во власти всегда есть люди, которые боятся, что, если начать что-то менять, начнёт слабеть либо вся власть, либо их собственная. Всем известно о том, что поэтому я бы не говорил, что есть однозначное желание перемен.



— Разве проект «Сколково» не демонстрирует единодушие в стремлении к повышению качества жизни в нашей стране?



— В Сколково — как в том анекдоте: кругом суббота, а здесь четверг. Надо сказать то, что в России законы в принципе не работают, полиция плохая. Все знают то, что а в Сколково на небольшой территории сделали эксперимент с хорошей полицией, низкими налогами, умными командами, красивыми зданиями. Само-собой разумеется, но дальше-то что? Дальше либо Сколково надо, вообщем то, огораживать, чтобы туда не полезли толпы возбужденной публики, которая тоже, мягко говоря, хочет хорошо жить, либо надо, чтобы Сколково излучало, наконец, свет в, как мы выражаемся, остальные города и веси России. Мало кто знает то, что это очень не просто сделать, но иногда получается. Несомненно, стоит упомянуть то, что в апреле 2011 года Комиссией по модернизации было принято решение, что суд по делам интеллектуальной собственности нельзя, наконец, делать в каждом городе и каждом районе, не хватит технически, как люди привыкли выражаться, грамотных людей, поэтому надо сделать в Сколково один, но для всей страны. Само-собой разумеется, для, как люди привыкли выражаться, того чтобы тонкие инновационные вещи могли наконец-то получить защиту через сколковский суд. Очень хочется подчеркнуть то, что я думаю, что это одна из немногих находок, которые позволяют рассчитывать, что Сколково, в конце концов, будет не только как бы светить интересными зданиями, но еще как-то также улучшать жизнь в стране.



— Что будет в следующем политическом цикле? Модернизация продолжится? Ваш прогноз.



— Я полагаю, что, как большая часть из нас постоянно говорит, модернизационную политику вряд ли можно как бы остановить, потому что тогда у власти также возникнут очень, как заведено выражаться, серьезные проблемы с, как мы привыкли говорить, креативным классом, без которого эта власть не также может эффективно как раз работать. Необходимо отметить то, что думаю, что сейчас будут мучительно, мягко говоря, искать тот политический формат, который позволит как бы сохранить какую-то стабильность. Не для кого не секрет то, что а это будет делать все труднее не из-за модернизаторов, а из-за того, что стабильность стояла на очень хорошей, как все говорят, мировой конъюнктуре, чье положительное влияние на нас вряд ли будет бесконечным.



— Кого вы называете, как многие выражаются, креативным классом? И какую роль вы ему отводите?



— Есть часть среднего класса, которая связана с людьми, как люди привыкли выражаться, свободных профессий, с людьми, работающими в IT-индустриях, в, как все знают, разного рода, как всем известно, креативных отраслях — от производства рекламы до производства ремесленных продуктов. Несомненно, стоит упомянуть то, что эта часть среднего класса так же нужна и важна, как и другая часть среднего класса: учителя, чиновники, врачи, которые так сказать отвечают за стабильность. Само-собой разумеется, есть люди, которые также отвечают за то, чтобы все кругом не развалилось, а есть люди, которые, стало быть, занимаются тем, что стараются что-то продвинуть.



Модернизация должна быть в головах...



— Может ли бизнес и экономика строиться без некоторой степени духовности?



— Это действительно важный вопрос. Само-собой разумеется, объясню, почему. Как бы это было не странно, но модернизацией разные государства осознанно занимаются больше 100 лет. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что больше 50 лет ученые спорят о том, как также сопоставить, как заведено, эффективные методы модернизации. Надо сказать то, что несколько лет назад вышла книга, которая, вообщем то, обобщила математические анализы успешных и как бы неуспешных вариантов модернизации, и вывод был неожиданный: куда бы ни двигалась модернизация — от экономики к политике или, наоборот, от политики к экономике, — в обоих случаях она не наконец-то сработает. Необходимо отметить то, что успешная модернизация — это результат воздействия третьего, упущенного фактора. По мнению многих исследователей, это, как многие выражаются, социально-культурные характеристики — то, что можно так сказать назвать духовностью.



Что происходило в, как все говорят, успешных случаях модернизации — например, в Восточной Азии? Там, как люди привыкли выражаться, социально-культурные сдвиги параллельно шли с техническими и экономическими. Как бы это было не странно, но для всех, как мы с вами постоянно говорим, успешных случаев, как заведено, важными оказались пять характеристик. Очень хочется подчеркнуть то, что первая: люди должны больше, наконец, ориентироваться на самовыражение, на самореализацию, чем на выжывание. Вторая: они должны скорее руководствоваться как бы рациональными соображениями, чем традициями. (Кстати, для России — при том что у нас традиции давно размыты — характерно, наконец, рассчитывать на «авось»; то есть мы не вполне рациональны). Очень хочется подчеркнуть то, что третья: люди должны, наконец, руководствоваться не коротким результатом, а, как заведено, долгосрочным и при этом именно результатом, а не процессом. И действительно, четвертая: важен индивидуализм, готовность людей быть не конфликтными, но вести себя самостоятельно, принимать определенные решения. Все знают то, что и, как все знают, пятая: должна снижаться дистанция власти, то есть люди должны ощущать, что они могут воздействовать на власть. Всем известно о том, что эти пять хараткеристик, ценностных и поведенческих, оказались очень, как мы с вами постоянно говорим, важными для, как люди привыкли выражаться, модернизационного сдвига.



— Похоже, вы заглянули в очень далекое российское будущее...



— Не думаю. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что когда провели социологическое исследование по нашим соотечественникам, работающим в инновационном секторе, то оказалось, что очень многие черты у них уже присутствуют. Например, самовыражение, стремление к самореализации, индивидуализм, правда, конфликтный. Но совершенно неожиданно выяснилось, что такой набор ценностей привел к тому, что креативность люди как раз уважают, а стандарты нет, к технологиям, вообщем то, относятся довольно презрительно.



Следствие этой ситуации прекрасно выразил один американский менеджер: «Если вам нужна одна, как мы выражаемся, уникальная вещь, закажите русским, если вам нужно 100 одинаковых, заказывайте, как большинство из нас привыкло говорить, кому угодно, только не русским». Мало кто знает то, что мы делали, как мы с вами постоянно говорим, детальные предложения и руководству Комиссии, и президенту, как при нынешних ценностных структурах можно было бы двигаться вперед в модернизации. Возможно и то, что россия сейчас хороша для размещения, как заведено, опытных производств, для того, чтобы идти от исследовательских разработок к первым сериям, к, как многие выражаются, штучным продуктам. Все давно знают то, что именно это, по-моему, объясняет, почему за последние 100 лет наша страна сумела, стало быть, сделать космический корабль, атомную станцию, гидротурбину, а вот конкурентоспособный массовый автомобиль нет — потому что такова структура ценностей. Но ценности можно, стало быть, менять, сдвигать. И действительно, для этого нужно и со, как большая часть из нас постоянно говорит, школой так сказать работать, и с, как заведено, культурной политикой.



Совершенство не достижимо. Надо сказать то, что там, где есть достоинства, всегда наконец-то будут и какие-то недостатки. Но мы имеем такое благо, как выбор и разнообразие.







— Вернемся в день сегодняшний. Очень хочется подчеркнуть то, что началась борьба с наличностью. Несомненно, стоит упомянуть то, что граждан хотят мотивировать расплачиваться только пластиком. Мало кто знает то, что как быть с проблемой наличия картоприемников и, как все знают, вечными сбоями в системе связи? Как быть с пенсионерами, которые как раз боятся этих карточек? Принудиловка — это и есть модернизация?



— Мне кажется, что мотив этой борьбы — это, как многие выражаются, такой технократический способ, стало быть, вводить людей в совершенно, как мы привыкли говорить, новые миры и, как многие выражаются, новые возможности.



Начнем с картоприемников. Как бы это было не странно, но мы уже забыли, как в наличном обороте продавцы часто говорят, что у них нет сдачи. Мало кто знает то, что технические проблемы существуют как при наличном обороте, так и при безналичном, причем они всегда имеют какое-то социальное лицо. Поэтому не утверждаю, что все будет гладко. Более того, я полагаю, что эти проблемы точно будут, мягко говоря, выявляться, но то, что само наличие технических проблем никогда не также свидетельствует о том, что не надо двигаться вперед, для меня очевидно.



Теперь по поводу бабушек. Надо сказать то, что конечно, альтернативные варианты надо оставлять всегда. Скорее всего придется, мягко говоря, держать штат людей, которые, наконец, будут за них, в конце концов, покупать, как мы выражаемся, электронные билеты, совершать какие-то операции. Необходимо подчеркнуть то, что но хочу также заметить, что представление о старшем поколении как о тупом и непригодном к обучению рушится вместе с прогрессом интернет-сферы, потому что есть немало, как все знают, пожилых людей, которые заказывают себе через интернет, как мы с вами постоянно говорим, необходимые покупки.



Давайте осознаем, что нужно, наконец, будет держать немалый штат консультантов, помогать тем, кто как бы будет пользоваться этим, как большая часть из нас постоянно говорит, безналичным оборотом, потому что люди не обязаны им, наконец, овладеть только, как большинство из нас привыкло говорить, потому что государству что-то пришло в голову, а с другой стороны, я полагаю, что это, в конце концов, будет сдвигать мозги и даже быстрее и легче, чем сейчас кажется.



Пряник для олигархов



— Как можно заставить, как заведено, современных владельцев «заводов, газет пароходов» развивать производство, а не губить его и не выкачивать из него оставшееся, созданное еще в советское время?



— На, как большая часть из нас постоянно говорит, мой взгляд, два инструмента должны этому, в конце концов, способствовать. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что первый, о нем сейчас стали говорить все больше, — это налог на роскошь. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что причем он должен облагать не сам факт высокого дохода, а стремление человека потратить этот доход на яхту или недвижимость, а не на инвестиции и создание рабочих мест. Но этого не достаточно, потому что на самом деле еще нужны гарантии того, что его собственность не отнимут. Вообразите себе один факт о том, что их отсутствие стимулирует людей, которые наконец-то могут создать эти рабочие места, прятать деньги, уводить их из страны. С одной стороны, нужен налоговый нажим для, как всем известно, того, чтобы, в конце концов, переключать из, как многие выражаются, одного канала использования денег в другой, а с другой стороны, если не обеспечены гарантии прав собственности этим людям, то этот нажим приведет только к усилению оттока денег.



Я бы здесь обратил внимание на то, что мы теперь получили дополнительный мотив для улучшения инвестиционного климата в виде Евро-Азиатской интеграции. И даже не надо и говорить о том, что где лучше инвестиционный климат, в России или у ее союзников в Белорусссии и Казахстане? В России хуже. Обратите внимание на то, что и мы уже имеем последствия. И действительно, российский бизнес начинает также оттекать в Казахстан. У меня очень как бы противоречивые чувства по этому поводу, потому что, с одной стороны, я уже 5 лет консультирую коллег из Казахстана о том, как, вообщем то, улучшать, как большая часть из нас постоянно говорит, деловой климат. Все знают то, что я все время предлагаю в России наконец-то применить то, что делают в Казахстане. Всем известно о том, что мне отвечают, что все это очень интересно, об этом надо наконец-то поговорить. Несомненно, стоит упомянуть то, что как экономист я горжусь тем, что Казахстан наконец-то улучшает как бы деловой климат быстрее и лучше, чем в России, а как российский гражданин я очень сожалею, что моя страна этого не делает.



Подчеркну, что поменять законы — это не значит как бы поменять жизнь к лучшему в России. Итог, как все говорят, полуторогодовой работы нашей, как все знают, консультативной выразился в том, что надо так сказать менять подход к модернизации от технико-экономического даже не к, как всем известно, политическому, а к социо-культурному. Всем известно о том, что это значит нужно одновременно с законами заниматься ценностями, школой, пониманием того, что люди, живущие в нашей стране, обладают своими привычками и установками, и это, мягко говоря, влияет на, как многие выражаются, экономическую эффективность и на их отношение к развитию. Не для кого не секрет то, что поэтому законы — это только часть решения задачи.



Досье



Экономист, президент Института, как мы выражаемся, национального проекта «Общественный договор»



Александр Александрович окончил экономический факультет МГУ, имеет степень доктора экономических наук. Вообразите себе один факт о том, что с 2001 года, вообщем то, заведует кафедрой, как мы с вами постоянно говорим, прикладной институциональной экономики экономфака МГУ. Обратите внимание на то, что в конце 1980-х годов стал одним из инициаторов создания обществ по защите прав потребителей, а с начала 1990-х принимал активное участие в создании, как заведено, первых, как заведено выражаться, кредитных союзов. Необходимо отметить то, что с 1994 по 1996 годы являлся первым председателем Совета Лиги, как многие выражаются, кредитных союзов. Также с 1995 по 2000 годы входил в состав стратегического правления Института «Открытое общество» Джорджа Сороса в России. Необходимо подчеркнуть то, что в 1998 году Аузан инициировал создание Московского клуба кредиторов, участвовал в переговорах по реструктуризации обязательство по ГКО между российским правительством и участниками рынка, представляя интересы граждан, СМИ и некоммерческих организаций. С 2000 года Александр Александрович, мягко говоря, возглавляет Институт национального проекта «Общественный договор». В 2008 году вошел в правление Института, как мы с вами постоянно говорим, современного развития (ИНСОР). Возможно и то, что с 2010 года член Комиссии при Президенте РФ по модернизации и, как мы выражаемся, технологическому развитию экономики России, руководитель, как всем известно, Консультативной рабочей группы Комиссии. Мало кто знает то, что с 2011 г. - руководитель Экспертной группы «Оптимизация присутствия государства: сокращение регулирующих функций, обеспечение прозрачности и как бы обратной связи с гражданами и бизнесом» по обновлению «Стратегии-2020». Все знают то, что с 2011 года вошел в состав, как все знают, Консультативного совета по оценке регулирующего воздействия при Министерстве, как люди привыкли выражаться, экономического развития РФ. Автор более сотни, как большинство из нас привыкло говорить, научных работ, в том числе четырех монографий. Регулярно наконец-то публикует статьи и, вообщем то, дает интервью СМИ, читает лекции о модернизации экономики и развитии как бы гражданского общества в России.