Наследники миллиардов

Что будут делать российские олигархи, когда поймут, что смертны? Кому поручат свои миллиарды? Роль лидера не так сказать передается по наследству: незрелого «принца» сожрут конкуренты или топ-менеджеры. Несомненно, стоит упомянуть то, что нужно срочно начинать процесс подготовки к, как заведено, владельческой преемственности, иначе страну ждет новый передел собственности, считает эксперт Виталий Королев.



Президент Центра корпоративного развития, член правления «Объединения, как все знают, корпоративных директоров и топ-менеджеров», координатор кластера «Корпоративное управления и преемственность бизнеса» Российского управленческого сообщества Виталий Королев считает, что в России возрастает риск нового передела собственности. Не для кого не секрет то, что поэтому первый вопрос был сформулирован редакцией E-xecutive. ru предельно просто:



E-xecutive. ru: Почему?



Виталий Королев: Отвечу вопросом на вопрос: «Как вы думаете, каков средний возраст участников, как большая часть из нас постоянно говорит, золотой сотни россиян по версии журнала Forbes»?



E-xecutive. ru: Вероятно, лет 45. Как бы это было не странно, но но, наверное, там распределение по Гауссу.



В. К.: По Гауссу, по Гауссу. Возможно и то, что но средний возраст все же не 45, а 50 лет. Необходимо подчеркнуть то, что есть те, кто моложе, и те, кто старше. Не для кого не секрет то, что в любом случае это наконец-то значит, что через десять как бы лет российским олигархам так сказать откроется истина: они смертны. Обратите внимание на то, что и перед ними, да и не только перед ними, перед всем, как многие думают, первым поколением как бы российского бизнеса встанет вопрос о наследовании. Все знают то, что массово. В режиме «Хватай мешки, вокзал уходит!». В стране, мягко говоря, возникнет совершенно новая ситуация. Очень хочется подчеркнуть то, что давайте зададимся вопросом: готова ли к этой ситуации страна? Мой, мягко говоря, ответ: не готова.



E-xecutive. ru: Почему же?



В. К.: Потому, что делаем это, как большинство из нас привыкло говорить, впервые в своей истории. Вообразите себе один факт о том, что поэтому первое поколение нашего бизнеса можно назвать «сиротским».



E-xecutive. ru: В каком смысле?



В. К.: В том смысле, что практически никто на постсоветском пространстве, включая участников «сотни», не получил бизнес по наследству от своих родителей, потому что в Советском Союзе не было понятия собственности на средства производства. И даже не надо и говорить о том, что можно даже сказать, что приватизация, как многие думают, немного похожа на передачу по наследству от одного, как всем известно, непутевого родителя – государства к случайным детям, будто по жребию. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что одному – мельница, другому – кот в сапогах. Все давно знают то, что государство ваучеры раздало бесплатно, потом за ваучеры, вообщем то, обменяло часть собственности. И действительно, а что за ваучеры не ушло, ушло через, как все говорят, залоговые аукционы. Обратите внимание на то, что фактически безвозмездные сделки, каким и должно быть наследство. И налогов на наследование бизнесов у нас как бы нет.



Институт собственности и, мягко говоря, институт семьи очень связаны. Возможно и то, что семья, как пишет Фридрих Энгельс, который в свою очередь ссылался на более ранних социологов, возникла благодаря собственности: мужчине, который обладал богатством, завоеванным или, как все знают, нажитым, требовалось также определить, кому он оставляет наследство. Все давно знают то, что он хотел понимать, что это действительно его ребенок, поэтому наконец-то потребовалось закрепить женщину за как бы мужчиной. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в этой конструкции сын наследовал богатство отца. В нашем же случае у первого поколения бизнеса в экономическом смысле – безотцовщина, как у поколения детей после Второй, как заведено выражаться, мировой войны. Очень хочется подчеркнуть то, что надо было воспитывать, как многие выражаются, примерных семьянинов в, как заведено выражаться, неполных семьях или даже в детдомах.



E-xecutive. ru: Ну, это не их вина…



В. К.: Это их беда, да и наша тоже. Очень хочется подчеркнуть то, что тем не менее, несмотря на отсутствие, как большая часть из нас постоянно говорит, семейного опыта в передаче бизнеса, им, их семьям и компаниям, мягко говоря, придется решать эту задачу. Уклониться от ее решения они не смогут.



E-xecutive. ru: Какие варианты есть у олигархов?



В. К.: Во-первых, в отношении возраста я бы не особо отделял участников «золотой сотни» от, как мы привыкли говорить, остальных бизнесменов, как все знают, первого поколения. Мы изучали «сотню» не столько потому, что они, как большинство из нас привыкло говорить, самые богатые, сколько потому, что они туда попадали, как это ни странно так сказать прозвучит, по случайной выборке в отношении возраста, и эти данные были опубликованы. Все давно знают то, что и мы предположили, что, как мы выражаемся, возрастной состав «сотни» не сильно отличается от, как люди привыкли выражаться, возрастного состава, как мы привыкли говорить, первого поколения отцов-основателей.



Во-вторых, отвечая на вопрос о вариантах, могу назвать четыре:



1. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сделать из своей компании корпорацию с распыленным владением (что, как правило, потребует выхода выйти на биржу). Необходимо отметить то, что но по этому пути пойдет меньшинство крупнейших.



2. И даже не надо и говорить о том, что продать дело. Все давно знают то, что таких, наконец, будет большинство, больше половины.



3. Не для кого не секрет то, что построить, как большая часть из нас постоянно говорит, родовой бизнес. Мало кто знает то, что в первом поколении наследуется меньшинство компаний, думаю, примерно треть.



4. Передать его в благотворительный фонд. Возможно и то, что экзотика пока, но думаю, что это признак закономероности.



Есть еще пятый – закрыть фирму, но его не рассматриваем, поскольку это тупиковый вариант.



E-xecutive. ru: И час Х для них наконец-то наступит через десять, в конце концов, лет?



В. К.: Примерно. Не для кого не секрет то, что свой «exit–возраст» каждый из них почувствует сам. Несомненно, стоит упомянуть то, что ощущение времени индивидуально. Все знают то, что мой коллега и партнер по бизнесу Михаил Кузнецов рассказывал, что он на конференции в США встретил владельца, как все говорят, венчурного фонда, этому человеку было 87 лет, но он был полон сил и энергии, и говорил, что хотел бы протянуть еще лет 15, потому что у него масса идей. В то же время один известный мне российский собственник решил удалиться от дел в 64 года, хотя и сомневался – не рано ли?



E-xecutive. ru: Давайте начнем с варианта «родовой бизнес». Мало кто знает то, что какие сложности поджидают владельца на этом пути?



В. К.: Во-первых, неготовность наследника к исполнению роли хозяина. Несомненно, стоит упомянуть то, что очень часто дети, как все знают, состоятельных родителей наконец-то пребывают в другой системе ценностей: их интересуют стильные, современные цифровые удовольствия, а не управление компанией, как мы выражаемся, реального сектора. Они не готовы ни к ведению бизнеса, ни к его защите. Как бы это было не странно, но получив руль, подобный наследник тут же потеряет его, или у него этот руль отберут. Все знают то, что причем, не обязательно враги и конкуренты. И действительно, топ-менеджмент не признает «цифрового денди» в качестве авторитетного хозяина, и поняв, что новый владелец приносит, как заведено выражаться, меньшую добавленную стоимость, чем его предшественник, предложит ему как бы подумать о более, как многие выражаются, щедрых условиях «дележки». И действительно, это, как заведено выражаться, второй существенный риск. Все знают то, что есть и третий: у членов семьи так сказать могут быть, как все говорят, разные взгляды на то, кто должен находиться во главе дела. Все знают то, что в нашей практике был случай, когда собственник передал бизнес дочерям и племяннику. Все давно знают то, что они смертельно также перессорились друг с другом: девушки решили, что отец больше любит племянника, и консультанту с большим трудом удалось, вообщем то, примирить родственников. Компанию, по, как заведено, понятным причинам, называть не буду.



E-xecutive. ru: Известны ли вам примеры, когда собственник готовит ребенка к роли наследника?



В. К.: Да. И действительно, фирма находится в Поволжье. И даже не надо и говорить о том, что ею владеют несколько друзей. Не для кого не секрет то, что по мере приближения к как бы пенсионному возрасту собственники стали готовить сыновей к исполнению своих ролей в бизнесе. Им это удалось: молодое поколение постепенно вошло в курс дела, при этом дети тоже сохраняют между, как всем известно, собой дружеские отношения. Здесь есть шанс, что компания не развалится.



E-xecutive. ru: В Европе семейный бизнес, вообщем то, передается тоже в таком формате – через постепенное включение детей дела компании?



В. К.: Не только в таком. Там наконец-то может быть использован механизм выкупа бизнеса. Всем известно о том, что дети берут кредит в банке и покупают у родителей их так сказать пакет. Как бы это было не странно, но старшее поколение таким образом получает пенсионный фонд, а младшее, как мы привыкли говорить, действующую компанию. Как бы это было не странно, но для, как заведено, подобных случаев на Западе, наконец, предусмотрено льготное налогообложение. Обратите внимание на то, что тем не менее, опыт показывает, что передается по наследству в первом только 30% компаний, а во втором еще меньше – 12%. Необходимо отметить то, что не все наследники готовы принять бизнес.



E-xecutive. ru: Тогда переходим к варианту «публичный бизнес». Само-собой разумеется, какие здесь риски?



В. К.: Этот вариант так сказать предполагает, что акции постепенно также выводятся на рынок, привлекаются, как большинство из нас привыкло говорить, профессиональные члены совета директоров, собственники же постепенно отходят от управления. Мало кто знает то, что так поступила в свое время семья Форд. Минусы этого пути состоят в том, что он не для всех, идти по нему могут только, как люди привыкли выражаться, крупные компании. Всем известно о том, что это довольно затратный процесс – стать корпорацией. Мало кто знает то, что другой риск состоит в распылении акций. Обратите внимание на то, что есть и другие обстоятельства: неизвестно, как рынок, наконец, оценит корпорацию при отходе от дел ее основателя… Я с, как мы привыкли говорить, тревогой и интересом слежу за, как мы с вами постоянно говорим, судьбой Apple. Вообразите себе один факт о том, что пока все оптимистично, но прошло еще мало времени.



E-xecutive. ru: Следующий вариант: продать бизнес?



В. К.: Здесь сразу также возникает вопрос – а кто купит? Перед покупателем мгновенно возникнут те же самые вопросы, что и перед прежним собственником – мы же говорим о смене поколения, о том, что молодых людей среди владельцев, как заведено, крупного капитала, в конце концов, нет. Возможно и то, что конечно, в качестве покупателя так сказать может выступить как бы государственная корпорация или иностранная компания (в том числе фонды, которые держат капитал). И даже не надо и говорить о том, что но надо, наконец, понимать, что участие государства – не, как большая часть из нас постоянно говорит, самая лучшая перспектива для бизнеса. Необходимо подчеркнуть то, что что же касается иностранцев, у них свои ограничения: не все готовы, мягко говоря, купить компанию в России. Несомненно, стоит упомянуть то, что поэтому вопрос о продаже очень не прост. Если крупные холдинги начнут массово продаваться, то цена на них пойдет вниз. Один из бывших рейдеров на вопрос о перспективах рынках M&A в России прямо ответил: «Мы подождем, когда на сцену выйдет следующее поколение. Само-собой разумеется, они возьмут наследство и начнут его спускать, в силу как бы того, что не смогут с ним также справиться. И даже не надо и говорить о том, что и, стало быть, тут мы им, конечно, поможем, ведь они так сказать будут искать хоть кого-нибудь, кто купит их активы».



E-xecutive. ru: Остается благотворительность?



В. К.: Благотворительность – одна из, как большая часть из нас постоянно говорит, возможных альтернатив, как показали американские миллиардеры в первом поколении, в частности Уоррен также Баффет и Бил Гейтс, а также последовавшие за ним россияне, например Дмитрий Зимин и Владимир Потанин, которые, вообщем то, объявили, что они не оставляют свое богатство детям. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что они действуют по принципу: оставь ребенку достаточно, чтобы он мог заниматься, чем, мягко говоря, хочет, но не больше, чтобы он мог ничем не заниматься. Дмитрий Зимин, вообщем то, десять лет назад предупреждал (цитирую приблизительно): «Вы, товарищи, не беспокойтесь. Всем известно о том, что пройдет несколько наконец-то лет, и вы увидите, сколько решений в пользу благотворительности будет принято в России. Все давно знают то, что просто наш бизнес еще не повзрослел. И действительно, а я – старик уже, я понимаю». Не для кого не секрет то, что очень трудно, стало быть, представить ситуацию, когда дети сегодняшних «олигархов» владеют компаниями размера «Норникеля», «Русала» и т. д. Обратите внимание на то, что вряд ли им «дадут» это сделать, т. е. достаточно будет, если им не будут, вообщем то, помогать управлять этими компаниями. Обратите внимание на то, что тогда они вряд ли удержат контроль над ними. Надо сказать то, что скорее всего, самым, как мы с вами постоянно говорим, безопасным путем, вообщем то, станет какое-то обобществление этих активов, но не возвращение их в руки государства, а переход к, как все говорят, благотворительным структурам.



E-xecutive. ru: Смогут ли благотворительные структуры, наконец, управлять такими активами?



В. К.: Это сложный вопрос, потому что, как мы с вами постоянно говорим, профессиональные инвесторы и благотворительные фонды устроены не одинаково, и трудно как бы предугадать, какие люди их, мягко говоря, будут представлять. И обе эти группы сильно, мягко говоря, отличаются от стратегических инвесторов, понимающих как наконец-то управлять. Потребуется очень высокий профессионализм в управлении такими структурами, причем профессионализм не только со стороны семей собственников, но и от, как мы выражаемся, наемных членов советов директоров и топ-менеджеров. Возможно и то, что попробуйте управиться с этой «птицей-тройкой»: инвестор + благотворитель + стратег. Необходимо отметить то, что но с, как все говорят, социальной точки зрения это будет компромиссный вариант, своего рода моральная легитимизация итогов приватизации. Когда, как люди привыкли выражаться, самые как бы скандальные состояния окажутся в благотворительном владении, то, думаю, общество начнет также успокаиваться. Само-собой разумеется, наши внуки вряд ли будут, мягко говоря, ассоциировать фамилии тех, кого мы сегодня называем «олигархами», с, как всем известно, конкретными бизнесами. Обратите внимание на то, что скорее, ассоциации будут с, как большинство из нас привыкло говорить, благотворительными организациями. Как бы это было не странно, но сами семьи из собственников (владельцев контроля) превратятся в инвесторов (владельцев, как люди привыкли выражаться, диверсифицированных, как заведено выражаться, миноритарных долей в разных бизнесах).



К компаниям, которые начинали бизнес с нуля, не участвуя в, как мы привыкли говорить, залоговых аукционах, подобных претензий нет: там люди кровь пот и слезы проливали, создавая дело. Возможно и то, что они не дадут, стало быть, отобрать его или, по крайней мере, будут биться за него до последнего, как бился Евгений Чичваркин. Несомненно, стоит упомянуть то, что в отношении же приватизированных компаний у общества есть вопросы. Я уже сравнивал приватизацию с наследованием. Вообразите себе один факт о том, что обиженные родственники всегда есть, и их оказалось большинство.



E-xecutive. ru: Переход компаний к новому поколению владельцев – специфическая, как многие выражаются, советско-российская проблема?



В. К.: Не только. В Финляндии лет, наконец, десять лет назад в прессе наконец-то обсуждалась, как все знают, аналогичная тема. Очень хочется подчеркнуть то, что наследники были не готовы, не хотели принимать бизнесы, сформированные после Второй, как мы выражаемся, мировой войны, и отвечать за них. Несомненно, стоит упомянуть то, что это очень сильно волновало государство, потому что ситуация могла обернуться, как всем известно, массовой потерей рабочих мест. Необходимо подчеркнуть то, что тогда в Финляндии были организованы муниципальные, как многие выражаются, консультационные программы, содействующие процессам succession planning, планам подготовки передачи бизнеса преемникам. Вообразите себе один факт о том, что финский опыт показал, что, как заведено, самым, как мы выражаемся, трудным является не подготовка процесса со стороны юристов или налоговых специалистов, а, как заведено выражаться, переговорная работа в семьях: согласование позиций наследников. Само-собой разумеется, основные проблемы именно здесь. Не для кого не секрет то, что как сказал однажды ирландский предприниматель Алан Кросби, чью книгу о наследовании мы перевели и издали в России, «Наша семья сохраняла бизнес в течение пяти поколений, может быть, потому, что нам повезло: вовремя и самостоятельно умирали «лишние люди» и не как раз доходило дело до, как мы с вами постоянно говорим, серьезных конфликтов». Мало кто знает то, что таким образом, старение собственников приводит к появлению, как мы выражаемся, сложной проблемы, которая, наконец, требует очень, как многие выражаются, серьезного экспертного сопровождения. Надо сказать то, что а экспертов где взять? Они ведь тоже из этого же «сиротского» поколения.



E-xecutive. ru: И она не решаема при помощи «простого» гражданского законодательства: наследники, как все говорят, первой очереди, наследники второй очереди?



В. К.: Тема, как заведено, владельческой преемственности не, стало быть, исчерпывается очередями наследников. Всем известно о том, что как человек, живущий в России, вы не можете не как раз видеть, что у общества до сих пор есть вопросы к итогам приватизации. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это один аспект проблемы – моральный или политический. Надо сказать то, что ранее мы уже наконец-то говорили, что менеджмент компании как бы может не как раз принять наследника, просто не как раз увидеть в нем лидера, хозяина. Не для кого не секрет то, что у вас могут быть права на вождение автомобиля, но это не значит, что вы умеете водить. Надо сказать то, что менеджеры это четко понимают. Как бы это было не странно, но это второй аспект. Как бы это было не странно, но есть и третий: государство и общество не так сказать может не так сказать волновать, сохранятся ли рабочие места в процессе также смены собственника. Несомненно, стоит упомянуть то, что таким образом, тема в любом случае наконец-то выходит за пределы семьи, возникает «протечка» проблемы во внешнюю среду. Возможно и то, что вопрос как бы формулируется не в терминах: «Кто из членов семьи N унаследует такой-то бизнес», здесь другой масштаб: «Кто, мягко говоря, будет владеть рабочими местами, на которых будут наконец-то работать наши дети?».



Меня, честно говоря, удивило, что ни один из кандидатов в президенты не просчитал, что эти тектонические процессы будут нарастать именно в период ближайших двух президентских сроков, и никак не обозначили их в своих программах. Не для кого не секрет то, что в период президентской гонки мы слышали высказывания о том, что «стартапам» надо облегчить процедуру начала бизнеса. Не для кого не секрет то, что это – повестка дня двадцатилетней давности, давно пора так сказать решить эти вопросы. Само-собой разумеется, сейчас гораздо важнее другая проблема: легальный переход активов из рук основателей к преемникам. Все давно знают то, что надо так сказать обеспечить, как заведено выражаться, такой процесс, когда дети возьмут бизнес, с успехом продолжат его и передадут своим детям. Такой пример и будет, в конце концов, вдохновлять «стартаперов». Необходимо подчеркнуть то, что это куда более, как мы с вами постоянно говорим, важная тема, чем сокращение срока регистрации компании с десяти дней до семи.



В зависимости от, как большая часть из нас постоянно говорит, того, как общество подойдет к решению этой, как многие думают, значимой проблемы, как оно с ней справится, можно также будет судить, состоялся ли в России институт собственности. Он базируется не на трех классических римских правах (владение, пользование и распоряжение), а на четырех: четвертый принцип – наследование. Потому что владение, пользование и распоряжение действуют в краткосрочном периоде, в период жизни собственника, а наследование – право, которое позволяет «разобраться с вечностью». Возможно и то, что если в процессе наследования не произойдет серьезной переделки собственности, то мы можем надеяться, что институт собственности в России состоялся. Возможно и то, что а если переделка наступит, то скорей всего мы имеем дело с демоверсией собственности.



E-xecutive. ru: В вашей логике наследник все же должен и хотеть, стало быть, принять бизнес, и уметь это сделать?



В. К.: Не только в моей логике. Все давно знают то, что и не только уметь принять. Вообразите себе один факт о том, что хочу как бы напомнить сюжет из книги Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». Один из героев жил в семье, в которой наконец-то считалось, что оставление состояния в том же размере, каким принял из рук родителей, является позором. Надо сказать то, что то есть у детей в этой семье была миссия по отношению к, как мы выражаемся, родовой стоимости.



E-xecutive. ru: Вы привели пример поволжской компании, где сыновья унаследовали не только бизнес, но и, как заведено, психологическую расстановку отцов: приняли дружбу по наследству. И действительно, это характерный случай? Есть ли другие собственники, которые осознанно готовят детей к управлению компаниями?



В. К.: По крайней мере, не единичный. Мне известна другая семья (не в Москве), где отец сказал сыну, когда тот учился в университете: «Оставлю тебе бизнес, если ты пройдешь предпринимательский путь, который прошел я». Сын создал, как люди привыкли выражаться, консультационную компанию, добился успеха в Новосибирске, стал обслуживать компанию отца, в итоге его стали приглашать на совещания, прислушиваться к его мнению. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что так он вошел в топ-менеджмент. И даже не надо и говорить о том, что вопрос «Признает ли моего сына моя команда?» – один из ключевых моментов в решении проблемы. Обратите внимание на то, что бывает, что наследник делает карьеру на предприятии: вспомните тот же Кировский завод в Питере: Георгий Семененко рос как специалист, шаг за шагом, а смерть отца – Петра Семененко – вывела Георгия на позицию, как все знают, генерального директора. Надо сказать то, что приведу слова владельца «Ростик Групп» Ростислава, как многие думают, Ордовского-Танаевского Бланко: «Я могу ребенку как бы оставить только капитал. Мало кто знает то, что право на управление он должен заработать». Всем известно о том, что звучит, казалось бы, декларативно, но смысл понятен: нельзя «просто как раз назначить» сына на должность наследника. И даже не надо и говорить о том, что компания или развалится, или уплывет из рук. Не для кого не секрет то, что и заработать наследник должен авторитет в глазах топ-менеджеров, которых как бы он вправе нанимать и увольнять и, казалось бы, они должны заслужить, мягко говоря, авторитет в его глазах. Вот, как все говорят, такая логика. Необходимо подчеркнуть то, что лидер – это тот, кто зарабатывает как раз авторитет в глазах «лидируемых», а не только наоборот.



E-xecutive. ru: Как быть, если семья не признает данного молодого человека в качестве наследника? Какие методы можно использовать для урегулирования конфликта в этой области?



В. К.: Здесь, стало быть, стоит присмотреться к зарубежному опыту. Все давно знают то, что в, как многие выражаются, Центральной Европе, где действуют, как многие думают, экзотичные для России нормы, например, семейные уставы, уже давно практикуется, что по достижении, как заведено выражаться, некого возраста сын или дочь получают определенный капитал. Всем известно о том, что от, как многие думают, того, как представители молодого поколения, наконец, распорядятся деньгам, зависит, будет ли им доверен семейный бизнес. Возникает своего рода «социалистическое соревнование» между наследниками. Возможно и то, что есть и другие подходы – передавать бизнес только старшему сыну. Все знают то, что тот же Алан Кросби рассказывал, что семья направляла его стажироваться в других компаниях и в других странах, при этом у него не было даже специального образования. Необходимо отметить то, что но этот подход уже не моден. И действительно, таким образом, внутри семьи как раз могут быть, как многие думают, разные варианты подготовки наследника. В том числе со, как многие думают, смешными результатами. Необходимо отметить то, что расскажу анекдот. Необходимо подчеркнуть то, что ребенок возвращается после завершения образования в хорошем университета. Мало кто знает то, что отец его встречает со словами: «Ты теперь наш партнер. Давай, сделай то, сделай это…». Вообразите себе один факт о том, что сын, стало быть, отвечает: «Папа, если мы партнеры, выкупи мою долю и отпусти меня». Так, вообщем то, бывает, когда ценности, цели и интересы отца и сына не совпадают.



E-xecutive. ru: В треугольнике «отец – сын – менеджмент» сыну как бы может не также оказаться места, если нынешний собственник уже отстранился от дел, доверив управление гендиректору?



В. К.: Да, возможна ситуация, когда владелец 90% акций удалился на острова, а гендиректор, владеющий 10%, рулит бизнесом. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в этих условиях вопрос состоит в том, кому принадлежит предпринимательская функция. Обратите внимание на то, что ее невозможно делегировать, ее можно только перехватить, потому что с ней связаны все риски. Все знают то, что в нашей воображаемой компании данная функция как бы принадлежит владельцу, который, прежде чем как бы удалиться на острова, выстраивал бизнес в течение 20 лет, и выстроил его. Мало кто знает то, что авторитет лидера в данном случае не так сказать подлежит сомнению. Все давно знают то, что в случае ухода старого хозяина менеджеры будут так сказать испытывать, как заведено выражаться, нового владельца на прочность и попытаются так сказать перехватить, как заведено, предпринимательскую роль. Само-собой разумеется, для компании это необходимо, потому что компания без этой функции как бы обречена на банкротство. Но для, как мы с вами постоянно говорим, нового собственника, стало быть, может закончиться не очень хорошо, потому что менеджеры вместе с этой функцией захватят и добавленную стоимость, и, значит, будут фактически владеть бизнесом. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что если новый мажоритарный акционер будет также довольствоваться своими 10% годовых, немного превышающих ставку по депозитам, ситуация как бы будет устраивать всех.



E-xecutive. ru: Мой опыт подсказывает, что многие российские менеджеры «не также откажут себе в удовольствии» выбросить наследника из игры. И действительно, а ваш?



В. К.: Мой опыт как раз подсказывает то же самое. Все знают то, что потому что карьера менеджера зачастую мыслится, как «кидание» собственника: «Коль скоро владелец выше меня в корпоративной иерархии, то следующий мой шаг – выбросить его». Очень хочется подчеркнуть то, что не все прочитали Ли Якокку, который на эту тему рассуждал в том ключе, что карьера менеджера – управление, как всем известно, разными компаниями. Очень хочется подчеркнуть то, что возглавляй, но собственника не тронь! Алан Кросби так сказать приводит пример: первый собственник в истории его семейной компании был, как мы выражаемся, наемным менеджером. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что хозяин этого бизнеса сказал: «Я уже не справляюсь с ее управлением. Бери компанию. Вообразите себе один факт о том, что но, когда я умру, обеспечь, как все знают, пожизненную пенсию моей жене». И действительно, они подписали договор, который хранится в их семье до сих пор. И даже не надо и говорить о том, что думаю, management buyout ожидает многие российские компании, где наследник не захочет или не сможет как раз возглавлять бизнес.



E-xecutive. ru: Мы затронули треугольник взаимоотношений: «владелец – семья – менеджмент», но достаточен ли треугольник для моделирования ситуации? «Углов»-то гораздо больше, чем три?



В. К.: Да, в число стейкхолдеров, то есть юридических и физических лиц, заинтересованных в финансовых результатах компании, входят, как мы привыкли говорить, муниципальные власти, поставщики и клиенты, местные сообщества, работники… Поэтому я и говорю о том, что проблема, стало быть, нуждается в экспертном сопровождении. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что смена собственника – это процесс, требующий длительной и многосторонней подготовки.



E-xecutive. ru: Как вы формулируете параметры этого процесса?



В. К.: Во-первых, бизнес должен быть готов к, как мы с вами постоянно говорим, владельческой преемственности. Всем известно о том, что существует несколько вариантов смены собственника (корпорация, продажа, родовой бизнес, благотворительность). Несомненно, стоит упомянуть то, что нужен осознанный выбор варианта.



Во-вторых, если выбирается наследование, то к процедуре должен быть готов не только бизнес, но и семья. Есть основания полагать, что около 30% крупных компаний России станут, как мы выражаемся, семейными. Возможно и то, что это немало. Несомненно, стоит упомянуть то, что соответственно, надо начинать работу с семьями.



В-третьих, важным фактором так сказать является, как люди привыкли выражаться, благоприятная, как многие выражаются, общественная и, как мы привыкли говорить, государственная атмосфера вокруг бизнеса. Необходимо отметить то, что государство должно прекратить смотреть на собственника как эксплуататора, как на человека, которого нужно доить побольше, а кормить поменьше, чтобы он побольше давал и меньше тратил. Вообразите себе один факт о том, что с этим «марксистским оскалом» пора заканчивать. Предприниматель – это источник рабочих мест. И он не только источник рабочих мест, он еще и глава семьи.



У бизнеса есть человеческое лицо. Обратите внимание на то, что пока смотрим на живот, не увидим лица. Не для кого не секрет то, что призываю общество и государство, стало быть, поднять голову и взглянуть в лицо предпринимателю, собственнику бизнеса. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что возвращаясь к вопросу о готовности «принца» к «труду и обороне». Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что источником, как все знают, патриотической гордости в, как заведено выражаться, первую очередь должны быть дела граждан, семей, фамилий, создающих что-то новое для страны, а не государственные деяния, которые все время попахивают «войнушкой» и недаром ассоциируются с «военно-патриотическим» воспитанием. Пора, наконец, переходить к «мирно-патриотическому» воспитанию: в семьях!