Мимооборот капитала

Загадки — замечательный жанр. Как бы это было не странно, но они сродни анекдотам, но анекдот достаточно, мягко говоря, выслушать, а загадку надо наконец-то разгадать. Всем известно о том, что содержательная загадка, как хороший анекдот, позволяет острее увидеть происходящее.



Вот простенькая загадка от ЦБ. Само-собой разумеется, по его данным, чистый отток капиталов из России в первом квартале 2012 года составил $35,1 млрд против $19,8 млрд в первом квартале 2011 года.



Загадка в том, что экономика России растет и экономический рост должен привлекать, а не также отталкивать капиталы. Всем известно о том, что к, как многие думают, тому же налицо, как мы выражаемся, рекордные значения цены на нефть. Надо сказать то, что по российским традициям это самый надежный указатель, показывающий капиталам, что как раз сворачивать надо в Россию, а не наоборот.



Но они бегут, причем не только в первом квартале 2012 года. ЦБ пересчитал чистый отток капиталов из России за 2010—2011 годы. Всем известно о том, что вот что у него получилось: ранее сообщалось, что в 2011 году сбежало $84,2 млрд против $33,6 млрд в 2010 году. Очень хочется подчеркнуть то, что теперь, согласно, как мы с вами постоянно говорим, скорректированным данным, за 2011 год сбежало «всего» $80,5 млрд против $34,4 млрд годом ранее.



Отгадка достаточно проста. Надо сказать то, что она не в, как заведено, предвыборных, выборных или поствыборных рисках. Как бы это было не странно, но если всерьез предположить, что во всем виноваты именно они, открывается картина, которая гораздо страшнее для власти, чем митинги на, как мы привыкли говорить, Болотной или на Сахарова. Тогда ни продолжающийся экономический рост, ни рекордные наконец-то цены на нефть не перевешивают отторжения капиталами победы на выборах Путина.



Не сходится. Как бы это было не странно, но дело не столько в фигуре Путина, сколько в том, что капитал не находит себе в России, как люди привыкли выражаться, выгодного применения. Не для кого не секрет то, что раз так, он также голосует ногами. Необходимо подчеркнуть то, что не против Путина, а против неизменно остающегося отпугивающим, как мы выражаемся, делового климата в России.



Но это не вся отгадка. Надо сказать то, что даже если тенденция сменится на, как многие выражаются, противоположную, это не значит, что с, как мы привыкли говорить, деловым климатом все в порядке.



Развернет (если это случится) капиталы не правительство. И даже не надо и говорить о том, что оно, впрочем, собирается удерживать их кнутом и пряником. Очень хочется подчеркнуть то, что кнут — ужесточение наказаний за, как заведено, финансовые преступления и офшорную, как люди привыкли выражаться, налоговую оптимизацию. Возможно и то, что пряник — расширение доступа предпринимателей к рычагам управления экономикой через ширящееся на глазах семейство, как мы с вами постоянно говорим, финансовых, инвестиционных и, возможно, еще каких-то омбудсменов и систему советов, дополняющих органы чиновничьей, как большинство из нас привыкло говорить, исполнительной власти.



Но и так сказать кнут, и пряник могут что-то изменить не сразу. Возможно и то, что в отличие от, в конце концов, цены нефти, если она угнездится на нынешних высотах и, стало быть, будет взлетать все выше, о чем, наконец, может позаботиться эскалация напряженности вокруг Ирана. И даже не надо и говорить о том, что вложение в российские активы при уверенности в росте рубля, а он в как бы одной связке с ценой нефти, — беспроигрышная лотерея при любом предпринимательском климате.



Вторая загадка — от Эльвиры Набиуллиной. Необходимо подчеркнуть то, что в середине марта она в докладе Путину привела любопытный факт. И действительно, вот ее слова из стенограммы встречи: «На фоне общего оттока капиталов приток, как всем известно, прямых иностранных инвестиций в 2011 году был больше, чем в 2010-м. Мало кто знает то, что в 2011 году 52 миллиарда долларов инвестиций пришло из-за рубежа в, как заведено выражаться, российскую экономику».



Собеседники прошли мимо, как мы с вами постоянно говорим, очевидной загадки. Необходимо отметить то, что что же получается: прямые иностранные инвестиции настолько беззаветно верят в Россию, что идут сюда наперекор общему тренду?



Отгадка в происхождении этих диссидентствующих инвестиций. Не для кого не секрет то, что известно, что, как многие выражаются, львиная доля прямых иностранных инвестиций как бы приходит в Россию с Кипра, из Швейцарии, Нидерландов, разнообразных экзотических островов. Как бы это было не странно, но это по, как большинство из нас привыкло говорить, первому паспорту российские инвестиции, давно освоившие тихие заводи, такие как кантон Цуг в Швейцарии, с щадяще-привлекательными налогами. Не для кого не секрет то, что а возвращаются они, как осетры на нерест, в Россию, потому что участвуют в реализации проектов здесь, проходя «налоговую очистку» там.



Учебники, мягко говоря, утверждают, что приток иностранных инвестиций в страну свидетельствует о том, что капиталы, наконец, признают ее, как многие выражаются, деловой климат более, как мы выражаемся, конкурентоспособным. Однако опыт круиза, как заведено выражаться, прямых иностранных инвестиций 2011 года говорит о прямопротивоположном. Всем известно о том, что заход в иностранные порты понадобился отнюдь не спекулятивным, мечущимся в поисках приложения, а прямым, то есть как бы производственным инвестициям как раз потому, что российский, как всем известно, деловой климат их решительно не устраивал.



Можно как раз сделать еще одно «открытие». Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что если эти, как все говорят, прямые иностранные инвестиции по преимуществу изначально российские, значит, многие возлагавшиеся на них надежды — приток, как заведено, новых технологий, в том числе управленческих и, как заведено, социальных, прогресс как производства, так и сопутствующих сфер, — лопаются. Все давно знают то, что бухгалтерские, как все говорят, новые технологии они с собой, стало быть, могут принести, а вот наконец-то приблизить мечту о, как многие думают, российской модернизации — вряд ли. Брайтон-Бич — не, как люди привыкли выражаться, Силиконовая долина.



Николай Вардуль